Книги в жанре Киберпанк

Книги в жанре Киберпанк

И теперь мне придется жить здесь, работать, как искатель ошибок и отомстить, тем из-за кого я заточен в мире игры. Это целый мир, максимально приближенный к реальности. Это площадка, пройдя которую, подросток считается совершеннолетним и готовым к взрослой жизни. Итак – необходимо максимально реализовать себя в игре, чтобы в реальности получить наибольший стартовый капитал.

Оно наведет шороху, и жертвами станут скорее всего случайно попавшиеся ему под руку люди. Но когда он все это сотворит, ему не позволят отправиться на Северный полюс, цитируя байроновские строки. Они самотиражируются, подчиняясь новым генетическим закономерностям в тысячах экземпляров. Вскоре они займут все должности в ночных забегаловках. В свете сказанного понятие “киберпанк” означает просто “все, что пишут киберпанки”.

Роберт Оппенгеймер в своем Лос-Аламосе стал Разрушителем Миров задолго до того, как мы вышли на авансцену истории. Согласно киберпанку, сама идея существования священных запретов человеческому деянию есть иллюзия и обман. Нет никаких пределов для защиты нас от нас самих. А вот вам киберпанковская версия “Франкенштейна”. У нас Чудовище стало бы реализацией группового проекта некоей глобальной корпорации.

И это слово будет начертано на наших пяти могильных камнях. Это весьма характерный для парадоксального течения жизни киберпанка казус. Обвал, вызванный криком в горах, невозможно остановить голыми руками одиночки даже в присутствии миллионов зевак. Мне хотелось бы поговорить о киберпанке — не том киберпанке, который является синонимом компьютерного нарушителя, а о том, что представляет собой литературное движение.

Вся власть и весь успех выпадут на долю подполья 90-х. В киберпанке много мрака, но это честный мрак. Пока я пишу эти строки, одним глазом поглядывая в телевизор, я слышу, как в американском Сенате идут дебаты о военных расходах.

Несмотря на все это, его считают викторианским оптимистом (что сомнительно для тех, кто читал его романы), а киберпанков нередко объявляют нигилистами newvulcan24.ru/. По мере того как практикующие киберпанки погрязают в поисках легитимизации, все труднее делать вид, что некогда киберпанк был чем-то монструозным, и думать, как дошел он до жизни такой.

А за ними стоят горящие города, толпы людей, пораженных новейшим оружием, солдаты, корчащиеся в конвульсиях после химической атаки. В 1848 году Жюль Верн, когда улицы Парижа кишели трупами, сочинял радикалистские памфлеты.

Впрочем, мне могут возразить, что аналогия с Жюлем Верном в случае киберпанка неправомерна. Могут, к примеру, сказать, что французский писатель был добрым малым, который любил свою мамочку, а варвары-киберпанки с их антигуманным пафосом выступают в пользу наркотиков, анархии, генной инженерии и разрушения всего святого.

У меня, к примеру, склонность к историческим фантазиям, мы с Шайнером пишем мейнстримовые романы и мистерии. Рукер в последний раз был замечен где-то в районе Полой Земли. Уильям Гибсон, как ни удивительно, взялся за смешные рассказы. Киберпанк не умрет, пока жив хоть один из нас. Рукер, Шайнер, Стерлинг, Ширли и Гибсон тем не менее остаются киберпанками на веки вечные.

Топос киберпанка — “система”, тоталитарный режим или промышленная корпорация, которая превращает обывателя в свою частицу, проникая в его тело и заменяя его органы всевозможными протезами. Мое тело погребено в земле, но душа осталась в виртуальном мире.

Киберпанк тоже был голосом богемы — богемы eighty-х. Техносоциальные перемены в современном обществе не могли не повлиять на контркультуру. Киберпанк был литературным воплощением этого феномена. Коммуникационные технологии, в частности, становятся гораздо менее почитаемыми, все чаще попадая в руки людей, которых вы вряд ли осмелились бы представить собственной бабушке. В соответствии с моральным кодексом киберпанка мы “уже” знаем Вещи, Которые Человеку Знать Не Следует.